Искаженная поверхность ржавого железа, пугающий скрежет сталкивающегося, обтачиваемого и плавящегося металла, а также вода и масло, стекающие между металлическими деталями — эти образы, символизирующие тревогу режиссера, преследуют его в снах с самого детства. В поисках причины своих кошмаров режиссер бродит по переулкам сеульского района Чхонгечхон, где сосредоточены мелкие металлообрабатывающие мастерские. В процессе он осознает, что опыт его деда, который во времена японской оккупации владел пунктом приема вторсырья в Японии, стал своего рода коллективным бессознательным, передающимся из поколения в поколение его отцу и ему самому. В форме письма к покойному деду он начинает реконструировать это юнгианское коллективное бессознательное через визуальные образы различных кузниц, литейных и формовочных цехов Чхонгечхона, в которых он принимал участие и которые наблюдал. Так начинается крайне «субъективный» документальный фильм с тревожным закадровым голосом, в котором режиссер задается вопросом: не являются ли его кошмары передачей через сны травматического опыта предыдущего поколения, пережившего эпоху резких перемен.